АМ. СОВПАДЕНИЯ

Сначала мне показалось, что в акции «Мешок» более-менее удалось избавиться от налипания шизофренических смыслов на уровне комментирования, поскольку там центральным оказался образ «фильма в мешке» и о нем трудно что либо сказать в силу его простоты и одновременно идиотичности. Но инерция «считывания» этих «смысловых краев», шизоаналитических «загрязнений» берет свое, и я обратил внимание, что фильмы с Шинтаро Катцу (саунд-трек одного из которых мы и поместили в мешок с картошкой), я начал собирать в 97 году. В том же году мне пришел японский журнал Асахиграф с публикацией КД и одновременно с мемориальными материалами о Ш. Катцу, который умер в 97 году. Уже тогда это сочетание в журнале мне показалось необычным. Но ведь и «Библиотеку» мы зарывали в 97! И вот теперь, в 2001, почему-то решили ввести в сюжет акции «Мешок» и линию «Библиотеки» (повесили на столб контрольные часы из этой акции, а потом разрыли и «подземные» часы). Произошла «привязка» (по году) последней части акции (разрывание часов) с «фильмом в мешке». Это первое «шизоаналитическое» совпадение в структуре «Мешка».

 

Второе я обнаружил, просматривая видеозапись акции. Когда мы пошли искать место зарытой «библиотеки», первым делом мы должны были найти маркировочные металлические трубки, которые Макаревич в 97 вбил в землю у трех деревьев в качестве ориентиров. Мы нашли их без труда. Эти трубки оказались игрушечными копиями - по цвету и форме - того металлического столба (вертикальной газовой трубы), к которой были привязаны магнитофоны и контрольные часы акции «Мешок» (по ним зрители кидались картошкой). То есть получается, что когда мы со зрителями пришли на место «Библиотеки», эти столбики как бы «трансцендировали» само место (поляну) по отношению к предыдущему (большая труба с магнитофонами и часами на просеке) как более «высокое», что ли, точнее- расположенное на другом текстовом уровне: та труба через эти маркеры предстала перед нами в чрезвычайно «уменьшенном» виде. На этапе «бросания картошкой» она возвышалась над нами, а здесь, на полянке с зарытой библиотекой КД она как бы уменьшилась в сотни раз и мы смотрели на нее сверху как какие-то гиганты.

Кроме того, что она «уменьшилась», она еще и «растроилась»- ведь таких ориентировочных трубок там было три, - определяя площадку разрывания часов как локализованную, выделенную и «трансцендентную» по отношению к двум предыдущим этапам акции (волочение мешка по лесу и бросание картошкой в столб с магнитофонами и часами). Между этими двумя этапами как бы включился механизм «уменьшения-увеличения» наподобие описанного Кэрроллом в «Алисе в стране чудес» (с пирожком и эликсиром).

Интересно, что этот столб (большой) мы выбрали с Панитковым в последнюю минуту акции. Сначала мы хотели привязать магнитофоны и часы к дереву. Но попробовав, как он звучит, решили остановиться на металлическом столбе.

 

Надо сказать, что я отношусь к двум последним этапам акции «Мешок» как к техническим. Сама акция- это только волочение мешка с «фильмом внутри», а бросание картошкой в магнитофоны и часы- это просто «выход» из акционной ситуации, чисто техническое записывание фонограммы для ее дальнейшего использования в другом событии. Так же как и эпизод с разрыванием часов «Библиотеки». Не попади Панитков в эти часы, еще неизвестно, сколько лет они продолжали бы идти. Но теперь, вырыв «подземные» часы «Библиотеки» и обнаружив, что они давно остановились (видимо, промерзли в первую же зиму 97-98 годов), мы уже не связаны с этими контрольными часами и можем вырыть книги когда захотим, по настроению. То есть и этот, третий этап акции «Мешок»- также технический и не связан непросредственно с самой акцией, а только с нашими (КД) дальнейшими манипуляциями с акцией «Библиотека».

 

В окончательном варианте сюжета с «мешком» не осталось ничего из элементов акции «601-800», историю придумывания которой я описываю в статье «Эстетика и реальность». И даже последние два элемента- цифра «601» на мешке и магнитофон на столбе с фонограммой текста «Все, вместе взятое» (зачитанная НА и состоящая, в основном, из цифр- номеров строф и нескольких текстов, где упоминается слово «небытие»)- тоже были убраны из окончательного сюжета акции «Мешок». В этом процессе «исправления имен» и очищении сюжета акции от элементов романа «Путешествие на запад» можно усмотреть цензуру по отношению к центральному персонажу романа- Сунь Укуну. Ведь его имя переводится как «Внук-потомок, познавший небытие (или «пустоту»)».

 

И все же статья «Эстетика и опасность», как ни крутись, «подлипла» к этой акции на этапе ее придумывания. И здесь, в «послеакционном времени», мне хотелось бы немного порассуждать о причине этого «слипания» двух сюжетов- того, что происходило у меня с НА и самой акции «Мешок».

Мои стенания о том, что шизоанализ «Эстетики и опасности»- это чистая деградация текста, распад личности и шизофренический шуб- только одна сторона дела, пусть и справедливый взгляд на произошедшее, но не исчерпывающий суть сюжета.

 

Можно представить себе всю эту историю и в таком, например, освещении. Главным героем этой истории с НА было слово «СОВПАДЕНИЯ»- аналогично тому, как в первой акции КД (76 года) главным акционным событием было «ПОЯВЛЕНИЕ» (само слово и действие участников, появляющихся из леса на Измайловском поле). Или, например, в моем акционном объекте «Моталка» (81 года)- акт «МОТАНИЯ», перематывания нитки с одной картонки на другую. Просто в случае с НА акция «СОВПАДЕНИЯ» (так ее можно назвать) растянулась на многие годы. Выявлению «скрытых» эпизодов этой, в общем-то, традиционной для КД и меня акции, и посвящен текст статьи «Эстетика и опасность» (а также и данное «дополнение» к нему). Причем здесь, видимо, мне следует сделать акцент не на нарративе «поиска» причин и следствий, как в «Эстетике и опасности», а на дескриптивной стороне дела- составить своего рода «описательный текст» акции «Совпадения»- во всяком случае попытаться.

 

Я думаю, что все началось зимой 81 года, когда мы поехали в Калистово присутствовать на нескольких акциях Никиты. От этих (по-моему, трех мини-акциях) не осталось никаких документов, я даже не знаю, куда делись фотографии. Во всяком случае, уже возвращаясь от нашей «горы» (где в 77 делали «Фонарь») я предложил сделать еще одну шуточную «акцию» на заснеженном поле по дороге на станцию. Суть её состояла в том, что мы втроем- Елагина, я и Яворский- встали на снегу друг за другом и по моей команде одновременно упали спинами в снег. Что и запечатлено на трех фотографиях (снимал Никита), помещенных во втором том ПЗГ в качестве иллюстрации к Гогиной статье о КД («Воспоминания»).

Итак, «смысл» этой акции состоял в «СОВместном ПАДЕНИИ» в снег. В традициях логоцентрической русской философии (и в стиле русских же переводов Хайдеггера, например) словосочетание «совместное падение», дабы придать ему более абстрактное и «метафизированное» звучание (по отношению к этой комической акции), можно прочитать как «СО(в)-ПАДЕНИЕ». Проще говоря- «СОВПАДЕНИЕ».

Никаких шизофренических «совпадений» в этой акции не было. Упали и упали- для развлечения. Но с другой стороны эта акция («Сов-падение») ничем особенно не отличается от минималистских ранних акций КД, построенных на одном каком-нибудь слове (типа «Появления»). Просто на ней не было зрителей (как их не было, например, и в «Лозунгах»). Скорее всего именно она, эта акция, и породила весь дальнейший ряд уже «шизоаналитических» совпадений, описанных мной в «Эстетике и опасности». Породила в силу своей чрезвычайной «незаметности» и маргинальности. Ведь мы ее никогда и как акцию-то не рассматривали- просто такая шутка на прогулке загородом. Это как бывает на даче, например. Закатился осенью куда-то кусок колбасы под диван, на запах вылезла мышь, потом она свила гнездо, появились еще мыши, а весной хозяева приехали и видят- полный дом мышей. Что-то в этом роде тут случилось. Только вместо дачи у нас- тома «Поездок за город», где и «угнездилась» незаметно эта неотрефлектированная и несерьезная акция, которая и «породила» дикий какой-то «легион» шизофренических совпадений. Да и не столько она сама, сколько ее название: «Совпадение» (по смысловой импликации, конечно, поскольку в тексте Гогиной статьи, где она упоминается, названия у нее никакого нет).

 

Хронологически первое «совпадение» на луче той акции - это 20 января 1982 года. В тот день произошло как бы «два падения»: мое «падение» в психотическую (или «ангельскую»- как кому нравится) реальность (я ее все же оцениваю как «нижнюю» по отношению к согласованной реальности, у меня даже есть схема именно в таком иерархическом ракурсе: я именно «упал» куда-то глубоко вниз в психику, в бессознательное), и второе «падение»- рождение в этот день и год НА. Это рождение можно рассматривать как «падение», конечно, чисто условно, исключительно в художественном смысле, как, например, в романе «Путешествие на запад», где все черти и оборотни, в сущности, есть «падшие» небесные существа, за разные грехи «опущенные» в земную юдоль (включая и самого Танского монаха). Я думаю, что такое допущение не вредит «делу шизоанализа», поскольку шизоанализ все-таки прежде всего литература с большой степенью выдуманности, а уж тем более для НА это не должно быть оскорбительно: если в ней и есть что-то от «черта» в реальной жизни, все же приятно пофантазировать иногда о том, что, может быть, где-то там, когда-то, на небесах ты был кем-то ТАКИМ, случайно заснул на важном совещании в присутствии Будды, за что и был «командирован» с небес на землю.

 

Следующее «совпадение» было «заложено» в 86 году в акции КД с совой и собакой в том же Калистово и обнаружилось как «совпадение» в 2000 в истории НА с червивой совой. Ведь что произошло в той августовской истории с этой несчастной совой? Она упала с дерева, не могла взлететь с земли и как-то в нее проникли черви, что и обнаружила НА. То есть произошло «падение совы» (с дерева, вероятно)- «СОВ(ы) ПАДЕНИЕ».

В нашей акции изображение совы, вырезанное из карты Советского Союза, тоже было зарыто в землю, это тоже своего рода «сов падение» («падение совы»).

Так что в каком-то смысле это место в Калистово (на горе) и есть место «СОВ ПАДЕНИЙ» (падения сов). Да еще и в отношении к последующему (коннотатному к этой акции) «падению советской власти»- тоже своего рода «сов-падению». Мы же знаем, как было распространено употребление сокращения «сов» для обозначения разных советских структур и учреждений, например,- СОВНАРКОМ, СОВТЕХЭКСПОРТ и т.д. Советский Союз вообще назывался «совой» из-за этого сокращения, а жители- «совками». Наше «колдовство» тогда на горе в Калистово в 86 все это учитывало: карта СОВетского союза, которую мы закрасили черной краской и из которой вырезали изображения СОВЫ и собаки, использование СОВКА для рытья ямки. Все это было очень прозрачно и хорошо потом интерпретировалось в связи с реальным «падением Совы» (Советского Союза).

 

Впрочем, лучше это дело прекратить. В смысле прекратить углубляться в процесс «падения сов». Возникает подозрение, что их там немереное количество можно обнаружить. Не исключено, что возникший у меня синдром «вчитывания сов» схож с состоянием, которое как-то Панитков испытал под таблетками димедрола. Если выпить 10 таблеток этого детского лекарства то, по словам Паниткова, начинаются галлюцинации. Например, он описывает, как, возвращаясь домой осенью (под действием димедрола) он обратил внимание, что под его ногами скачут лягушки. Пригляделся- этих лягушек дикое количество. Но поскольку галлюциноз был не очень сильный, то он понимал, что это не лягушки, а опавшие листья ветер гонит по тротуару. Но одновременно он видел их и как лягушек. Что-то в этом роде у меня произошло и с «совами».

Вообще причина «неконтролируемого текстообразования», примером которого является «Эстетика и опасность» (и данное приложение тоже) наверняка связана с текстовым массивом «Поездок за город»: текстов накопилось так много и они находятся в таком странном соотношении с событийностью, что их «самопроизвольное выделение», «автономная жизнь» (хоть и через мое сознание) не должна особенно удивлять. Процессы, происходящие на этом гигантском текстовом поле (на котором образовалось множество «укромных уголков», «заброшенных земель» и т.п.), в чем-то сходны с «механизмом работы» экспозиционного знакового поля, что позволяет говорить о существовании его текстовой разновидности.

Последнее время я чувствую ужасное эстетическое неудобство, связанное со сложившимся порядком вещей в практике КД, а именно с принципом «акция- том ПЗГ», т.е. что каждая планируемая акция «привязывается» к определенному тому «Поездок за город». Получается, что том «опережает» акцию. Над акционной событийностью доминирует литературность тома. И мне представляется, что шизоаналитические «выбросы», наподобие данного текста- порождение именно такого положения дел.